Все публикации
-
Анонимно пожалуйста..в последнее время проскальзывали странные мысли...у меня уже есть ребенок..я вроде по тихонько привыкла к роли матери..но порой меня берет животный страх...а вдруг я когда нить под действием гормонов .или стресса или любви захочу ещё ребенка..а потом пожалею я так этого боюсь ...хочу перевязать трубы чтоб уж наверняка ,но пока нет возможности...у меня одной такие странные мысли посещают ,боюсь вдруг опять уговорит кто то ещё на ребенка мало ли там любовь гормоны ударят..кто справляется с такой ситуацией у кого было похожие? Ведь жизнь длинная и ч боюсь а вдруг пересмотрю свои взгляды под давлением общества а потом буду локти кусать :(
-
Хотелось бы рассказать свою историю родов. Ужасы беременности, депрессию и прочие расстройства я описывать уже не хочу, так ясно, что оно того не стоило в конечном итоге. Сами роды. По УЗИ срок был 38 недель, акушерский 36 недель. С 32 недели по 36 я стабильно прибавляла по 2 кг в неделю, артериальное давление тоже имело повышенные цифры. Рожать я собиралась по договоренности в пригороде Москвы. Предположительный диагноз звучал, как «гестоз», исследование почек и анализы мочи отклонений не показывали. Приехала я на плановый осмотр к заведующей отделения патологии, в общем то не ожидая никакого продолжения. До этого я хотела плановое КС, но не догадалась заплатить более внушительную сумму за «показания», слушая уверения специалиста на тему: «ты баба здоровая, сама родишь». Мой вес до беременности был 56 кг, вес ребёнка на 36 наделе был 3600, я осознавала, что с такой тенденцией к увеличению массы к 40й неделе будет около 5 кг. Мысль о ЕР мне была глубоко отвратительна, по большей части потому, что мне не хотелось испортить свои половые органы(так как я придаю огромное значение своей сексуальной жизни). Дальше было так, заведующая будничным и оптимистичным тоном предложила мне стимуляцию гелем, цитирую «ща быстренько сделаем, к вечеру заведёшься». В общем гель, наверное был самой болезненной процедурой. Я не могла потом встать с кушетки около 40 минут, обливаясь потом, борясь с рвотой и головокружением. Потом начались схватки, затем мне прокололи пузырь в процедурной с моего согласия. И я шествовала с тряпкой между ног с 4 на 1 этаж для проведения клизмы. Во время этой процедуры, акушерка меня жалела и предлагала поорать матом, что я в общем то и сделала. Потом я пришла в отдельный бокс, кроме меня там не было никого. Далее мои злоключения продолжились, были проведены неоднократные попытки ручного раскрытия шейки матки и подключён инфузомат с окситоцином. Потом поставили эпидуральный катетер. Все эти действия в итоге привели к безводному периоду 15 часов, дискоординации родовой деятельности и открытию шейки матки на 2см. Пригласили нач.меда (мужчину) он принял решение об экстренном кс, я подписала бумаги, заведующая патологии потрепала меня по плечу и сказала, цитирую «зато писька, как у девочки останется». В операционной стало очевидно, благо до кожного разреза, что эпидураньный катетер не функционирует, мне поставили спинальный катетер, после чего я завалилась на спину, перестала дышать, не могла говорить (или это было падение АД на введение спирального анестетика, либо все же верхний блок, так как сознание я потеряла в итоге, пришла в себя только когда меня «раздыхивали» маской, а на заднем фоне шли разговоры про эндотрахеальную трубку 7.0 и релаксанты, то есть они готовились к интубации) В голове была мысль «помогите МНЕ, спасите меня». То есть если бы я могла выбирать между своей жизнью и жизнью ребёнка, то несомненно выбрала бы свою. Операция прошла успешно, но ребёнок не сразу закричал, меня спросили «хочешь посмотреть?»Я ответила: «нет». Потом порядка 6-8 часов в реанимации и в палату. Ребёнка отдали через сутки, но я вернула его назад в детское отделение. Все что я делала это рыдала, пыталась объяснить всем, что мне надо на работу(?)и категорически отказывалась кормить грудью (от отвращения трясёт до сих пор). Далее ко мне пришла уже заведующая послеродового отделения и спросила «всю ли наркотическую укладку ты попробовала на работе?» ( примечание:я с начала 2012 года и по сей день сотрудник анестезиологического отделения в операционной известного в стране научно-исследовательского центра) после чего, мне вызвали психиатра и нарколога. Нарколог даже не стал заходить, только услышала его крик из коридора «в какой палате эта наркоманка лежит» (это домыслы сотрудников, так как я никогда не употребляла наркотические вещества), а вот с психиатром пришлось иметь подробную беседу. Что мы имеем на выходе, я вышла на работу через 3 месяца после родов, матерью являюсь только формально (хотя пытаюсь работать над собой) ребёнок полностью делегирован пока что. После беременности и родов я получила настолько сильную эмоциональную травму, что пришлось обращаться за медикаментозной помощью. Да, со временем все сглаживается, но если бы у меня был выбор ещё раз, я бы выбрала прерывание беременности. P.S родовой сертификат у меня никто не забрал, официально контракт заключен не был тоже. Обменная карта «пропала». Никаких следов, а на руки мне выдали выписку, где не отражено ровным счётом ничего из того, что я сейчас описала. И им и мне известно, что закончиться это могло плохо. Можно было бы подать в суд, но тогда пришлось доказывать, что я находилась в недееспособном состоянии, а это поставило бы точку в моей работе.
-
Вот такие листовки распространяли у нас в городке на первое июня. Давайте рожать по 18 детишек, авось повезёт и появится на свет второй Циолковский. И никто млин не упоминает, что стало с остальными. Прим. адм.: а еще никто не осмелится написать, что стало с матерями, родившими троих-одиннадцать-восемнадцать детей, что стало с их здоровьем, могли ли эти женщины хоть минутку уделить себе, или они отдали всю свою жизнь этим детям.
-
-
Отрывок из книги Кайсы Экис Экман «Быть или быть купленной: проституция, суррогатное материнство и расщепленное Я» (Kajsa Ekis Ekman «Being and Being Bought: Prostitution, Surrogacy and the Split Self», 2014). Как это происходит в реальности раскрывает журналистка Сьюзан Инсе, которая провела журналистское расследование под прикрытием, притворившись потенциальной суррогатной матерью в США. Сьюзан Инсе начала расспрашивать врачей, чем вызвала их недовольство – ее «ругали за то, что задает слишком много вопросов» (p. 108). По результатам журналистского расследования Инсе пришла к выводу, что в суррогатные матери примут кого угодно, лишь бы ее признали фертильной и достаточно покладистой. Исследовательница Ольга ван ден Аккер опровергает миф о «надежных психологических тестах», утверждая, что они по-прежнему отсутствуют. Никто не проверяет женщин на психическую стабильность, важно лишь то, что она готова отказаться от ребенка (van dn Akker, 2007). В качестве «работы» суррогатное материнство не так уж прибыльно. Американская суррогатная мать зарабатывает менее 1,5 долларов в час, а ее индийские сестры не дотягивают даже до половины этой суммы. Физический процесс, который должны пройти суррогатные матери, весьма сложен. В случае гестационного суррогатного материнства женщины должны принимать множество лекарственных препаратов. Они должны делать себе инъекции гормонов по 2-3 раза в день в течение 3-4 месяцев (Ragone, 1998, p. 122). Для того, чтобы увеличить шансы на успешную беременность, врачи имплантируют сразу несколько оплодотворенных яйцеклеток, обычно от 4 до 6. Поскольку суррогатные матери моложе и фертильнее тех женщин, которые проходят ЭКО в связи с бесплодием, суррогатные матери часто беременеют близнецами. Многоплодная беременность чаще протекает с осложнениями и часто требует кесарева сечения. Известны случаи, когда женщины становились бесплодными в результате суррогатного материнства (Barbour, 2010). Индустрия суррогатного материнства переносится в развивающиеся страны не только ради дешевизны, но и для того, чтобы избежать судебных исков о родительских правах. Агентства усвоили урок из дела о «ребенке М.» в США: важно не дать родной матери возможности передумать. И если суррогатные матери или донорки яйцеклеток из Великобритании имеют право передумать в течение первых двух лет жизни детей, то в Индии они полностью лишаются родительских прав сразу после родов. Их решение не подлежит пересмотру. Важное глубинное исследование индийской индустрии суррогатного материнства было предпринято Амритой Панде из Массачусетского университета. Будучи американкой индийского происхождения, она провела девять месяцев в клинике в штате Гуджарат, где ей удалось провести 42 глубинных интервью с суррогатными матерями (Pande, 2009). Некоторые женщины, говорит Панде, сами решили стать суррогатными матерями и представляли, что это значит. Однако она также рассказывает о женщинах, которые не говорили по-английски и не понимали деталей договора (составленного на английском языке). Она рассказывает о женщинах, которых принудили к суррогатному материнству их мужья, о женщинах, у которых нет ни денег, ни адвокатов, ни представления о собственных правах (Pande, 2009). Поскольку в Индии главным образом практикуется гестационное суррогатное материнство, женщины должны пройти сложное гормональное лечение, чтобы подготовить свое тело к имплантации эмбриона. Один из мифов, который продвигают сторонники суррогатного материнства – это то, что суррогатными матерями становятся представительницы среднего класса Индии. Шведские консервативные члены Парламента, Кристер Г. Веннерхольм, Дженни Эдберг и Фредерик Савастал снисходительно пишут: «Наши оппоненты считают, что бедных женщин из стран Третьего мира эксплуатируют. Опыт шведских пар, у которых появились биологические дети благодаря помощи индийских суррогатных матерей, демонстрирует обратное: эти женщины приходят из растущего среднего класса Индии» (Wennerholm et al., 2008). Клиники могут говорить своим шведским клиентам что угодно, но «средний класс» вряд ли подходит для описания индийских женщин, которые становятся суррогатными матерями. Амрита Панде сообщает, что 34 из 42 женщин, с которыми она проводила интервью, имели доход на семью меньше прожиточного минимума. Их средний доход составлял 2500 рупий на семью. Это 45 долларов США в месяц на семью, которая зачастую состоит из 8-10 человек. Директорка клиники, доктор Хандерия, сообщила Панде (2009, p. 166): «Мне приходится обучать их всему, потому что эти женщины – бедные неграмотные крестьянки. Я им говорю: «Вам ничего не придется делать. Это не ваш ребенок. Вы лишь позволяете ему пожить в вашей матке девять месяцев, но у него есть свой дом. Если чужой ребенок будет жить в вашем доме девять месяцев, что вы будете делать? Вы будете заботиться о нем больше, чем о собственном. Это то же самое. Вы заботитесь о ребенке девять месяцев, а потом передаете его матери. А вам за это платят». Я считаю, что в конечном итоге все зависит от того, как их обучить, как показать им положительный опыт всех сторон – только тогда суррогатное материнство работает». В интервью Wall Street Journal несколько индийских женщин вспоминают, что привело их к суррогатному материнству. Судха, 25-летняя мать двоих детей, одолжила денег, чтобы дать взятку за то, чтобы ее взяли на работу мести улицы. Но несмотря на взятку, работу она так и не получила, и она использовала суррогатное материнство, чтобы вернуть долг. Лакшми 29 лет, и у нее тоже двое детей, а еще муж-алкоголик с долгами на 4000 долларов. Она «выбирала» между продажей почки и суррогатным материнством. Врач посоветовал ей выбрать суррогатное материнство. «С одной почкой я меньше проживу. У меня есть дочь, ее нужно выдать замуж. … Лучше стать суррогатной матерью», — рассуждает она (Cohen, 2009). Анджали всего 20 лет, и она «не знает, сколько денег положено ей по договору, или какие предстоят медицинские процедуры. Финансы полностью контролирует ее муж» (Pande, 2009). Сальма рассказывает Амрите Панде (p. 141): «Кто бы на это согласилась по доброй воле? В меня столько накачали уколов, что на всю жизнь хватит. От тех огромных игл, что кололи в бедра, ужасная боль. Вначале я 20-25 таблеток в день глотала. Такое чувство, что меня всю раздуло. Но я пошла на это ради будущего детей. Это не работа, это маджбури (вынужденное бремя). Мы там, где может стать только хуже. (Местная поговорка). В нашей деревне у нас нет ни дома, ни урожая. Нехорошая эта работа, но как-то надо выживать. Когда мы услышали про все эти суррогатные дела, нам даже переодеться после дождя было не во что. А дом наш развалился. Так что же было делать?». https://netovar.org/2018/05/29/surrogacy/
-
-
Мне кажется, подобных статей очень не хватает в российской прессе https://m.postimees.ee/section/458/4488099 Прим. адм.: пусть это пока только намерение, пусть не со всеми тезисами мы согласны (домашние роды, безопасность беременности и родов), но такой подход к родовспоможению в Эстонии - уже прорыв, по сравнению с нашим. К сожалению, по-видимому, вызван этот прорыв решением повышать рождаемость в Эстонии. То есть уважение к женщинам вызвано желанием их еще поэксплуатрировать. (Цитируем выборочно, подробнее по ссылке) "Защита прав человека в системе организации медицинской помощи при беременности, родах и после рождения ребенка означает не просто вопрос выживания женщин и детей, а отношение к женщинам в течение всего периода беременности, родов и послеродового ухода, основанном на уважении человеческого достоинства. В процессе родовспоможения не всегда возможно полностью предотвратить болевые ощущения, чувство неловкости и неудобства, осложнения или необходимость срочного экстренного вмешательства, однако вполне реально найти способы их уменьшения и обеспечить управление процессом принятия решений со стороны роженицы, и это, в свою очередь, означает, что её права человека не нарушаются." "Подход с учетом соблюдения прав человека не означает, что если после родов у женщины на руках здоровый ребенок, то более уже не имеет значения, что происходило во время родов, как обращались с женщиной и что она испытала. Положительный опыт благополучных родов не является дополнительным бонусом или привилегией избранных." "То, что происходит в родильной палате, отражает отношение к женщине в обществе Размышляя в рамках прав человека, мы видим, что происходящее в родильной палате в более широком плане отражает отношение к женщине в обществе. Принимаем ли мы выбор женщины? Что они на самом деле говорят о своем опыте? Должны ли женщины всегда быть готовыми к борьбе, всегда учитывать вероятность снисходительным тоном заданного вопроса: «Это действительно было именно так?» или агрессивных (вербальных) нападок, попыток успокоить? Гарантировано ли право каждой женщины принимать касающиеся её тела и благополучия решения самостоятельно, без осуждения, и верят ли в то, что женщина сама знает, что для нее и ее семьи лучше всего? Подход к родовспоможению с учетом прав человека означает защиту прав человека для каждой женщины таким образом, чтобы ни на каком временном этапе она не становилась пассивным объектом патерналистской модели медицины." "Каждый человек в любой ситуации и на любом этапе жизни имеет право на обращение, уважающее человеческое достоинство. В связи с родами существует множество вариантов стереотипного мышления, например, «женщины эмоциональны и нестабильны – им нужно всегда говорить, что следует делать», «если женщина хочет быть хорошей женой / хорошей матерью, то она должна слушаться даже в том случае, когда какое-либо действие /вмешательство ей непонятны или неприятны», «настоящая женщина вытерпит боль и не нуждается в болеутоляющих средствах», «настоящая женщина точно знает, как правильно рожать», «младенец родился в плохом состоянии, поскольку женщина ленилась и не шла на сотрудничество»" "Обращение, уважающее достоинство человека при родовспоможении означает, что человек – не объект, не инструмент для достижения той или иной цели, не «родильная машина», но всегда субъект, имеющий право принимать решения. Ни при каких условиях нельзя унижать или проявлять неуважение, запугивать или угрожать женщине в связи с беременностью или родами." "При родовспоможении очень важным моментом является право на приватность и конфиденциальность. Во время родов женщины часто бывают нагими или с непокрытыми частями тела, во время родов также часто имеют место биологические жидкости и неоднократные осмотры, при этом последнее у некоторых женщин может вызвать чувство стыда или неловкости и особенное беспокойство у тех из них, которые подверглись физическому или сексуальному насилию. Именно поэтому в родильной палате должна быть обеспечена возможность недоступности обзора для посторонних глаз (например, когда роженица не желает присутствия студентов), поскольку определенное перемещение персонала (например, при смене дежурства) зачастую все равно неизбежно. В любом случае, необходимо информировать женщину обо всех действиях, причинах и результатах их проведения. С полученной о женщине информацией следует обращаться с соблюдением принципа конфиденциальности и избегать, например, комментариев, предназначенных для следующего пациента: «У той предыдущей женщины также отошли околоплодные воды» и т.п." "Многие люди в Эстонии понимают и поддерживают право женщины на принятие самостоятельного решения относительно предупреждения беременности при помощи противозачаточных методов или о прерывании нежелательной беременности. Вместе с тем, время от времени все же еще встречаются мнения о том, будто женщина, пришедшая рожать, должна забыть все свои желания и потребности и во имя рождающегося ребенка терпеть любое обращение. Однако в какой момент своей беременности «женщина теряет рассудок и не в состоянии самостоятельно принимать решения» относительно того, что же является наилучшим решением для нее самой, её будущего ребенка и её семьи? Жизнь, здоровье и автономия беременной всегда являются главенствующими по отношению к плоду. В качестве примера можно привести право женщины на отказ от мониторинга плода в процессе родов. В этом случае женщине необходимо предоставлять основанную на доказательствах информацию о возможностях наблюдения за состоянием плода, их рисках и преимуществах, а также о рисках, связанных с отказом от мониторинга для жизни и здоровья плода. Если и после получения соответствующей информации беременная все же желает отказаться от данных процедур, то следует предоставить ей это право. Именно в тот момент, когда мы решаем, что нерожденный плод важнее, чем рожающая женщина, она становится «родильной машиной», объектом, и перестает быть человеком, поскольку не гарантированы её права человека." "Краеугольным камнем автономии и ориентированной на пациента медицинской услуги является информированное согласие, которое состоит из двух важных частей: информации и согласия. Работник здравоохранения должен предоставлять беременной достаточную и основанную на доказательствах информацию о ситуации, сообщать о преимуществах и недостатках возможного вмешательства или невмешательства и убедиться, что роженица поняла эту информацию." "Ответственность за права человека роженицы не возлагается на её собственные плечи Предпосылкой для информированного согласия является наличие реальных возможностей выбора. Например, нельзя говорить о действительной свободе выбора при снижении болей во время родов, если пациентке говорят, что для эпидуральной анестезии («укол в спину») еще слишком рано или слишком поздно, и она просто должна перетерпеть боль. Если по какой-либо причине невозможно предложить все методы обезболивания, то, тем не менее, следует предложить альтернативу." "Вместе с тем важно понять, что ответственность за необходимость исходить из прав человека не возлагается на женщин или пациентов: правами человека обладают не только те, кто сам проявляет предусмотрительность, спрашивает, интересуется. Обязанность обеспечения прав человека возлагается на государство, а это означает, что мы все, вместе с руководством больниц, профессиональными обществами, больничной кассой и министерством социальных дел, должны задать вопрос: как следует строить систему здравоохранения Эстонии, рамками и приоритетом которой является защита прав человека."
-
Не знаю, как буду праздновать день рождения ребёнка, ведь это ещё и день, в который рожала я.
-
http://medportal.ru/mednovosti/news/2018/06/07/493apgar/ Сегодняшний гугловский дудл (GoogleDoogle) посвящен выдающемуся американскому анестезиологу Вирджинии Апгар, которая родилась ровно 109 лет назад, 7 июня 1909 года. По разработанной ей шкале при рождении были оценены миллиарды людей, включая, скорее всего, и тебя, мой читатель. Эта нестареющая шкала была разработана в ответ на высокую смертность младенцев в первые 24 часа после рождения. Изобретение Апгар привело к существенному падению детской смертности. Позже Вирджиния Апгар сыграла свою роль в подавлении пандемии краснухи 1964-65 году, став активным сторонником глобальной вакцинации против болезни. Как известно, краснуха крайне опасна при беременности, она может вызывать врожденные дефекты у будущих детей. Кроме этого, она сделала вклад в борьбу с резус-конфликтом, работала над профилактикой низких показателей по шкале Апгар.
-
Еще одна жертва ЕР. Как под копирку эти истории: о необходимости КС знали заранее, но обязательно надо помучить роженицу и ребенка естественными родами перед этим. Прим. адм.: налицо разница между последствиями планового КС и экстренного "попробуй сама, если что - прокесарим"
-
Прим.адм.: Недавно наша подписчица создала блог, в котором делится историей выживания с абьюзером, рассказывает, как вышла из этой ситуации и с какими потерями. Помимо прочего, на нее свалились последствия применения ОК, которые вызвали изменения во внешности, неадекватную реакцию окружения, фэтшейминг и прочее. ⚠Осторожно, тема может быть триггером. (Приводим только отдельные цитаты.) "Нет, я не видела никаких «звоночков». Хотя сейчас понимаю, что там был настоящий «колокольный набат»." "Мне очень ярко запомнился один случай: я ехала в автобусе, позвонил мой бывший садист. Я не могла не ответить. А на соседнем сидении по телефону говорил парень. И я понимала, что этим вечером я буду избита за то, что рядом со мной он услышал мужской голос." " Через день меня вызвали к участковому. Он сказал, что максимум его наказания — 1000р. Друзьям — ничего. Он возмущённо спрашивал, неужели я хочу «посадить человека?!», «пиши заявление, что не будешь писать заявление»." " Вот список моих «побочек» от «Джес»: узловатая эритема, пролактинома гипофиза, гиперпролактинемия, гиперинсулемия, инсулинорезистентность, лептинорезистентность, хронический колит, дисбактериоз, поликистоз почек, поликистоз яичников, аменорея, диагноз «бесплодие», выпадение волос, прибавка в весе в 44,5 (!!!) кг, ночные судороги в ногах, акне, жирная кожа лица, снижение иммунитета, которое повлекло за собой заражение вирусом Эпштейна-Барра, вызвавшим у меня хронический инфекционный мононуклеоз." "Но все эти последствия от приёма «Джес» просто ничтожны, по сравнению с тем, какую травму получила моя психика от издевательств садиста-абьюзера и «маскарада» якобы сочувствующих людей, травивших меня за внешний вид и вес." "Я всё же добралась до невропатолога и психиатра, мне выписали медикаментозное лечение, мне наконец-то поверили, объяснив, что у меня агорафобия и тревожно-фобическое расстройство в результате ПТСР. Медикаменты помогли. Теперь я могу выходить на улицу днём. Правда, живу я теперь в тысячах километров от города, где я родилась. И от этого мне тоже легче. " https://lady-faynman.livejournal.com/
-
Хочу предупредить женщин, желающих использовать материнский капитал для вложения в жилье. Возникнет очень много проблем, когда вы это жилье решите продать. Совсем недавно мы продали наконец-то такую квартиру в Подмосковье и потеряли больше денег, чем нам государство дало. Не важно каким способом приобретается жилье (с ипотекой или без), после вложения маткапитала у матери и детей возникает имущественное право на долю в этом жилье (сразу или после погашения ипотеки). Отдельная история, как мужло уклоняется от выделения долей детям и жене после погашения ипотеки. Женщинам приходится таскаться по судам, уже не только для развода и получения алиментов, но и выделения долей, а далее для раздела имущества. А потом дело доходит до продажи и вот тут начинается самое интересное. Для всех сделок с долями детей нужно разрешение опеки. Просто продать доли детей, если у них нет другого жилья нельзя. Можно продать доли детей, и сразу же купить им долю в другом жилье. На эту же сумму, не меньше. Такие сделки называются альтернатива. Совершаются они в один день (продаешь и покупаешь сразу), очень сложны ввиду участия не двух, а уже трех сторон (плюс разрешение опеки) и могут развалиться в любой момент. Что с нами и произошло приблизительно: из-за затягивания вопроса в опеке, покупательница отказалась. Нам пришлось, чтобы не потерять ещё и выбранную квартиру, взяв кредит на первый взнос, оформить ипотеку на новое жилье, еще не продав старое. Если вы глянете на сайты недвижимости, то увидите, что квартиры продаваемые по альтернативе (в т.ч. и наша квартира) дешевле. Вот вам и потеря денег первая. И обойти это условие, купив деткам доли в бабушкином жилье или дедушкином нельзя - закон запрещает (ст. 37 ГК РФ ограничивает близкородственные сделки с участием несовершеннолетних). И еще важный момент, продать квартиру с долями детей и купить новую в ипотеку тоже нельзя (в Московской области и в Москве). Причина: доли детей оказываются в залоге у банка, и если вы не потянете ипотеку, дети лишатся единственного жилья. Да-да, банки выигрывают суды, и детей выселяют, несмотря на то, что вроде как по закону нельзя выселять детей в никуда. Далее прокуратура идет судить опеку за то, что они одобрили такую сделку. Поэтому опека Москвы и Московской области приняла решение минимизировать риски, создаваемые "прекрасной" экономикой нашего государством, за счет нас - родителей. В регионах попроще, и опеки разрешают сделки с залогом долей детей, т.к. в регионах финансовые возможности у людей хуже, чем в Москве и видимо не рискнули пока запрещать. Мы пробовали получить разрешение в двух регионах, но оба нам отказали. В одном у нас не было прописки, только временная регистрация, а во втором не понятно по каким причинам, т.к. и прописку мы могли там сделать. Единственный вариант продать, это организовать детям другое жилье, чтобы продаваемые доли были не единственные. Причем, логично, что продаете вы жилье похуже, поэтому надо организовать им доли получше в плане цены или площади (разные женщины в опеке говорили по разному). Отцу пришлось подарить детям долю в квартире свекрови, которая была приватизирована на него. Изначально, он совершил "благородство" и выделил детям в продаваемой квартире по 1/8 доле (хотя мог выделить меньше пропорционально доли маткапитала в стоимости квартиры), пришлось подарить всю долю в родительской квартире. Подаренные доли получились немного дороже и больше по площади, поэтому опека была очень довольна и согласовала нам продажу. Но отец лишился имущества на приличную сумму. Это вторая потеря денег, хотя и условная, ведь имущество у своих же детей. И вот я думаю, что делать женщинам в разводе, у которых нет имущества, чтоб вот так выделить детишкам доли и нет родственников, которые могут это сделать? А ещё муж уверен, что опека сдает некий показатель эффективности своей работы в виде улучшения положения детей, и он им хорошо помог, подарив детям квадратные метры. И это еще не конец. После продажи квартиры стоимость долей детей в соответствии с кадастровой стоимостью квартиры должна быть положена в банк на именные счета детей до их совершеннолетия. Опека все цифры знает, т.к. им сдается куча справок и документов по продаваемой квартире (свежий техпаспорт, свежая оценка и др.) По сути мы продали квартиру, а четверть денег выкинули, т.к. при такой инфляции и с такой нестабильной экономикой, что там будет через 10-15 лет? В лучшем случае еще через 10-15 лет удастся получить компенсацию по потерянному вкладу. И сейчас очень низкие ставки по вкладам, 3-4% всего. Это наша третья потеря денег. Мы смогли немного минимизировать урон, договорившись половину денег положить в евро. Позже попробуем всю сумму перевести в валюту других стран, если удастся. Но и это еще не конец:) Мы еще должны заплатить подоходный налог за продажу детских долей, хотя квартира была куплена более трех лет назад! Почему? В соответствии с Семейным кодексом, у мужа и жены возникает совместное владение квартирой в момент покупки, даже если жена не оформлена в бумагах как собственник, но не у детей. У детей имущественное право возникло после закрытия ипотеки и выделения им долей. И поэтому, они владели имуществом менее трех лет. А бремя уплаты налогов за детей несут родители. И я уверена, что государство наше в курсе такой несправедливости, т.к. она существует много лет, но ничего не делает с этим. Спасибо риэлторам, мы смогли немного минимизировать налог, оценив в договоре купли-продажи доли детей по кадастровой стоимости, а не рыночной (кадастровая ниже рыночной, но не сильно). Закон позволяет оценивать стоимость долей самостоятельно, но ниже кадастровой мы не могли сделать, т.к. опека. Сэкономили мы где-то 25 тысяч. Это наша четвертая трата. Деньги со вкладов на детей типа можно использовать на крупные траты для детей же. Для этого пишется заявление в опеку и она выдает согласие. В интернете я почитала, могут согласовать аж на покупку платья на выпускной. Милота. Мы хотим попробовать согласовать нам оплату налогов с этих денег. Пятая трата - это оплата лишней нотариальной сделки, ради которой нам еще пришлось всей семьей выехать в другой регион в рабочее время. Плюсом сюда оплата справок для пакета документов в опеку (выписка из реестра недвижимости, новый техпаспорт, новая оценка). Добавлю в эту кучу плату по кредиту, взятого для первого взноса на новую квартиру и оплату коммунальных платежей в продаваемой квартире из-за затянувшейся продажи. Учитывая, что у нас прошло три сделки, каждая копейка была на счету. Эпилог: материнский капитал, вкладываемый в недвижимость, это бомба замедленного действия для Москвы и области. А все, что делается в Москве,постепенно распространяется на регионы, будьте осторожны. Для нас материнский капитал стал кредитом с немалыми процентными ставками. Анонимно пожалуйста. Р.S. Судиться с опекой бесполезно, такие суды проигрываются.