Правда материнства

Все публикации

  • #история_подписчицы #роды #беременность #материнство #ребенок #роддом Самые страшные места выделены администрацией __________________________________ Хочу поделиться своим опытом. Моя история начнется пожалуй с момента поступления в роддом. Это было 2 года назад, с утра начались схватки и меня направили в 1й роддом г. Мурманска, в этот день было очень много рожениц, буквально в коридоре стояли, ждали оформления. Сзади меня стояла девушка у которой отошли воды прям мне на ноги, пришлось её пропустить. В приемной был свободен только один стул, я и 2е другие роженицы садились на него поочереди, когда начинались схватки. Когда интервал между схватками составлял 1 минуту я начала падать в обморок в приемной, меня положили на кушетку и сказали что в палату не поведут пока шейка не раскроется на 10 см, так и тряслась у прохода 2 часа прикрываясь халатом. Как добиралась до родильной палаты смутно помню, но идти было очень тяжело. Помимо меня там "мучались" еще 2 женщины, они тихохонько стонали. Когда же у меня начались уже потуги, терпеть было невозможно, Я НАЧАЛА КРИЧАТЬ, ЗА ЭТО МНЕ ДАЛИ ПОЩЕЧИНУ, постоять за меня было не кому, мужа дальше проходной не пустили, увиделись мы с ним только в день выписки. Пока я там тужилась, уже 4 роженицы успели родить в этой же палате, а я все никак не могла "разродиться", меня просто оставили на час в покое. Боли были невыносимые, я начала ощущать как ребенок "выходит" из меня и тотчас позвала врачей. они начали орать что-то невразумительное и достали скальпель. Было очень страшно, анестезию делать было поздно. Мне сказали что влагалище слишком узкое, ребенок не пройдет и РЕЗАНУЛИ ПРЯМ ПО МЯСУ НАЖИВУЮ. Во время потугов я даже так не орала. Сделали 3-4 рубца, быстренько достали ребенка, обрезали пуповину и "вырвали" плаценту, сына приложили к груди, мы оба уснули. Примерно через час его забрали для осмотра. Когда же комнату покинули мед работники я достала из сумки зеркало чтоб посмотреть, что "там" вообще происходит, лучше бы не смотрела, ОДИН ФАРШ И ВИСЯЩИЕ КУСКИ МЯСА. Примерно через полчаса зашла гинеколог и предупредила меня о предстоящей процедуре, я насторожилась, но особо внимание этому не придавала. Она села на стул и приступила, БЕЗ АНЕСТЕЗИИ ЗАШТОПЫВАТЬ меня, взяла ножницы, что-то отрезала, наложила 8 швов, готово! Когда она пошла мыть руки, я незаметно достала зеркало, чтоб посмотреть результат её работы, и была в шоке. Мне ОТРЕЗАЛИ МАЛЫЕ ПОЛОВЫЕ ГУБЫ почти подчастую и ОЧЕНЬ УЗКО ЗАШИЛИ ВЛАГАЛИЩЕ, это было похоже на 13-тилетнюю девочку. Далее состоялся диалог: -зачем вы мне так узко влагалище зашили? -оно после родов теряет свою форму, муж хотеть не будет. -хорошо, а губы половые вы мне зачем обрезали? -чтоб красиво было, ты мне еще букет принесешь и спасибо за это скажешь. Букет я ей так и не принесла, а её самодеятельность аукнулась мне болевыми ощущениями во время секса примерно на 1,5 года. Выписывать нас так же не хотели. Плакала мужу в трубку, чтоб забрал меня. Выпустили под мою ответственность, так бы неделю там пролежала, тк на 9 мая педиатры были в загуле.

    • #медицина@feminist_unicorn Меня достали неадекватные и непрофессиональные гинекологи. Каждый раз, когда я попадаю на прием к таким, я вынуждена выслушивать "Родишь - пройдет", "Если ты не вылечишь это, никто замуж не возьмет, ты никому не нужна будешь!", я вынуждена терпеть адскую боль, пока они во мне ковыряются (низкий болевой порог и особенности тела), а на все мои претензии и слезы слышать "Терпи, ты же женщина!". Я чувствую себя куском мяса, инкубатором, потому что даже на прямой вопрос "А что, мое здоровье не важно? Я хочу вылечиться!" я слышу "Нет, ты, разумеется, важна, но дитятко в первую очередь! Ты же будущая мать, не будь эгоисткой! Не хочешь детей? Вырастешьпоймешь".

  • То, что медики возмущаются фразой «раньше в поле рожали» — совершенно правильно. Наивность людей не знает границ. Но послушайте, а какого эффекта вы хотели, когда скрывали от пациентов реальную картину с целью «не напугать»? Лейтмотив всех статей, посвящённых беременности и родам, речей гинекологов и курсов для мам — это сладко-розовые речи о том, что эти процессы задуманы природой, всё естественно-преестественно, главное — хорошо настроиться, и ничего страшного точно-точно не случится, просто не слушайте об осложнениях и сидите счастливая! Ну и что удивительного, что женщины воспринимают это буквально? Формально, конечно, всё правда: и процесс естественный, и тревожность не на пользу. Но откуда бы ваши пациентки узнали, что естественный отбор тоже абсолютно естественен и раньше именно в родах этот отбор и осуществлялся? Что сейчас здоровых людей всё меньше и роды без патологий в дефиците? Что вероятность потерять здоровье во время беременности и родов выше, чем при аборте? Боитесь напугать? Получилось: все теперь бесстрашные. https://vk.com/wall-60701921_2109

  • #история_подписчицы #роды #беременность #материнство #TW Вот такая страшная история поступила в предложку. Я в шоке. Сил вам, милая авторка, мне кажется, без психотерапии здесь не обойтись! UPD: Я не врач, но, может, имеет смысл восстановить организм полностью, а потом уже думать о повторной беременности? Пройти полное обследование, отдохнуть, восстановить в т.ч. и психику... TW ___________________________________ Захотелось тоже поделиться своей историей. Мне 22 года, ровно год назад 24 июня 2014 годы были мои роды. Всю беременность я чувствовала себя прекрасно,не было ни токсикоза,ни резких перемен настроения и еще всяких беременных причуд). За неделю до родов муж меня направил в больницу, чтобы в случае чего не бежать сломя голову со схватками в больницу. В больнице на УЗИ сказали только кесарево сечение так как плод крупный, а таз узкий, ребенок не пройдет. 23 числа, днем у меня начались схватки (кстати,по счету шла 41 неделя), меня начали осматривать на кресле, сказали, что мне еще рано можно походить и никаких схваток нет. До вечера я так и пролежала корячась от боли, меня заметили и сказали спускаться в родильное помещение. Я у каждого врача спрашивала, когда мне кесарево будут делать. Сказали: какое кесарево, если ты вон какая (какая, я до сих пор понять не могу). Затягивать не буду, меня заставили рожать саму, мол что за мода на кесарево пошла? И вправду, что это мне главврач на УЗИ написала кесарево? Родился мой ребенок весом 4,200, не задышал. Увезли в детскую реанимацию. Пока я отходила от родов, меня попросили подписать бумагу типа разрешение на то, чтобы ребенка увезли в центральную реанимацию. На самом деле в бумаге было написано, что я никаких претензий не имею, и я сама виновата, что я ребенка раздавила. Выписали меня тоже через 3 дня с кучей проблем. Ни по маленькому, ни по большому я ходить не могла и до сих ходить не могу. Как сообщили мне в реанимации, у ребенка вместо головы каша, все раздавлено, и такие детки живут не больше недели. Но благодаря крепкому организму наш малыш прожил 2 месяца 20 дней. И вот завтра 24 июня 2015 года ему будет год, и вместо того, чтобы отпраздновать в кругу друзей и родных, мы поедем к нему на кладбище. Не знаю, когда я смогу успокоиться. P.S. Забеременеть не получается, хотя анализы все хорошие.

  • Взято отсюда: http://www.woman.ru/health/woman-health/thread/4571420/3/

  • Палаты были на шесть рядовых беременных или на одну посольско-космонавтско-генеральскую. Санитарка на замызганной тележке развозила трупного цвета кашу для рядовых и ресторанные изыски для посольско-космонавтско-генеральских. К ним посетителей пускали в палату, мы довольствовались записками, телефонными и оконными перекрикиваниями. Правда, мой муж одевал белый халат, и со свойственным ему артистизмом пробирался на четвертый этаж, где я ждала его, спрятавшись в полутемном коридоре. И мы обнимались как революционеры-подпольщики, потому что к концу беременности чувство "оскорбленности и униженности" становилось вероисповеданием, и я уже вместе с администрацией полагала, что будучи на сносях, встречаясь с собственным мужем, преступно нарушаю режим. И попавшись, должна понести законное наказание в виде немедленной выписки и родов в еще менее комфортабельном месте. Беззащитность и неадекватность беременных такова, что из них получаются лучшие в мире зомби. Измученные русской кухней негритянки жарили на плитке бананы с подсолнечным маслом, а кореянки тушили селедку в молоке. Душераздирающие запахи, помноженные на токсикозное восприятие, тиражировали расистские настроения. Компенсацией настроений было только регулярное посещение длинноногой негритянки тремя другими женами ее посольского мужа, и фольклор, рождающийся вокруг этого. Институт отличался от аналогичных учреждений еще и присутствием большого количества чернокожих и желтокожих студентов. Я могла есть, спать, умирать, когда в палату врывалась толпа, и бойкая преподавательница с пачкой историй болезни выуживала одну, и, водя по мне указкой, тараторила: — Интересный случай, девятнадцать лет, двойня, резус-конфликт, — и двадцать студентов по очереди ощупывали мой живот, стараясь выглядеть крутыми профессионалами. — Вам не кажется, что однажды я рожу посреди показательных выступлений? — спросила я. — Ничего, ничего, мы на вас еще зачет будем сдавать, — ответила она. Однажды я легла на спину и потеряла сознание. Поскольку пост с нашатырем находился в другом конце коридора в расстоянии с пол-остановки автобуса, то в сознание возвращали с помощью битья по моему хорошенькому, с моей точки зрения, личику. Придя в себя, я снова легла на спину и снова отрубилась. Собравшиеся вокруг врачи, долго рефлексировали, пока не разошлись, пожав плечами. Мне предстояла ночь, и я панически боялась принять горизонтальное положение. Я сидела до утра по-сиротски обняв подушку, но утром свалилась, заснула и выключилась. В таком виде застала меня энергичная профессорша, которую привела толпа недоумевающих врачей. Профессорша выматерилась, дала мне крепкой ладонью по морде, усадила в постели и обратилась к толпе. — Я не понимаю, как вы учились в институте? Кто вам выдал дипломы? Посмотрите на нее, типичная двойня, дети с большим весом пережимают полую вену. Это не патология, это норма для тех, кто считает себя специалистом! — врачи смотрели в пол. — А вы, женщина, запомните, на спине, пока не родите, вам делать нечего! — А на чем же я буду рожать? — похолодела я. — На боку. Француженки традиционно рожают на боку, а кореянки, вообще, на корточках. — Но у меня в карте написано красными чернилами плановое кесарево, — взмолилась я. — Как мне будут делать кесарево на боку или на корточках? — Дайте карту, — потребовала профессорша. — Видите, женщина, я вычеркиваю плановое кесарево и пишу вместо этого синдром полой вены. — Но ребенок не пройдет в такие узкие бедра? — заорала я.— Кто вам сказал такую глупость? У вас идеальные бедра. Идеальные близнецовые бедра. Моду устроили на кесарево! Никаких кесаревых! Вот если трое суток будете рожать, тогда получите свое кесарево! — и она вышла, стуча каблуками и обмахиваясь моей картой. Я уже ничего не понимала, могла только плакать и взывать к милости божьей. Иногда я подходила к зеркалу, разглядывая глыбу голого живота, он шевелился и рельефился как Солярис, из него обозначались головы, колени и локти. Умом мне было плохо понятно, что это дети, и я скорее относилась к этому как к некой абстрактной разумной массе, с которой вела диалоги, которой жаловалась на жизнь, и к которой обращалась с просьбой не лупить меня ногами по внутренним органам во время разборок, которые у них уже тогда начались. И просьбы мои, надо сказать, уже тогда не оставались без внимания. Звериным инстинктом я понимала, что теперь не одна в границах собственной кожи, но интеллектуальным опытом я ведала только то, что ответственность за выживание всех троих в шестеренках медицинской машины несу в одиночку. И дрожала от этого как осиновый лист по мере приближения счастливого дня, к которому меня готовили как к судному. Однажды ночью я проснулась в луже воды, о смысле которой мне никто ничего никогда не объяснял. Вокруг спали взрослые тети, и было неудобно будить их для глупых расспросов. Я тихонечко поковыляла к посту. Медсестра храпела, накануне приложившись к разведенному спирту. Вода продолжала течь. — Пожалуйста, — трясла я ее плечо, — Мне нужна помощь. — Женщина, ну что вы все никак не угомонитесь, спать надо ночью, — зарычала дежурная сестра. — Какая-то вода течет, я не понимаю, — мялась я. — Вечно одно и то же... Сколько хоть времени? — Не знаю, я без часов. — Ну, так пойди, посмотри. Тебе это надо или мне? Как последняя дура, я засеменила к часам в другой конец коридора, комплексуя от текущей на линолеум воды и того, что не даю спать человеку. — Пять часов, — доложила я, вернувшись. — Ладно, пошли, — сказала медсестра, вяло встала и поплелась по коридору. — Куда пошли? — На кудыкину гору... рожать пошли, женщина. — Рожать? — у меня отнялись ноги. — Что ты стоишь, женщина, как деревянная? Иди в лифт. На автопилоте я зашла в лифт, а медсестра завезла туда каталку. — Ложись на каталку. — Зачем? — прошептала я. — Инструкция такая. Воды отошли, значит надо лежать. — Зачем же вы меня через весь коридор к часам гнали? — Вот родишь ребенка, его воспитывать будешь. А меня нечего воспитывать, а я за семьдесят рублей за каждой из вас бегать не обязана. Иностранцы хоть подарки дарят... Предродовое отделение представляло зал, уставленный аппаратурой и кроватями, на которых лежали и страшными голосами кричали женщины."Как обидно умирать такой молодой, такой красивой, такой талантливой", — горько думала я. — Женщина, уже, наконец, по-человечески ляжьте на спину! — заорал молодой парень в белом халате. — Не могу. В карте написано, что у меня синдром полой вены, — четко по военному ответила я. — Нет такой вены в человеческом организме, я здесь врач, а не вы. Ляжьте, вам сейчас провода оденут! Молоденькая медсестра начала опутывать тело проводами, а лоб — ремнем с металлическими пластинками, соединенными с аппаратом. — Вот включатель, женщина, вправо — усиливает, влево — ослабляет. Поняли? — Нет, — ответила я, поняв только то, что спокойно умереть мне не дадут. — Ну, как схватка сильная пошла, так увеличиваете, как кончилась, так уменьшаете. — А что там? — Да я не знаю. Ток какой-то, научная работа. Потом будете анкету заполнять, как он вас обезболил. Я крутанула включатель — шарахнуло током, нечеловеческая поза, в которой я старалась выглядеть лежащей на спине, и в то же время на спине не лежать, добавляла в мизансцену шарма. Дежурный врач шелестел страницами детектива в инфернальной обложке. Вид человека, читающего на ночном дежурстве детектив, вероятно не был бы криминалом, в каком-то другом отделении. Палитра воплей смешивалась и множилась в высоком потолке как северное сиянье: тоненько выла маленькая кореянка, басом рычала длинноногая плечистая блондинка, плакала толстая женщина с косой и надсадно кричала моя соседка с обожженным обезболивающим током лбом. — Сердце у тебя каменное, как с тобой только жена живет? — начала моя соседка диалог с врачом. — Что вы, женщина, из себя строите? Не вы первая, не вы последняя рожаете, — ответил он, хрустнув перелистываемой страницей. — Ах ты, гадина в портках! — завопила соседка, — Да что ты про это знаешь? Я третьего рожаю, а тебе бы одну менструацию в год — ты бы к ней девять месяцев готовился! — Все, — сказал врач, — мое терпение иссякло! — захлопнул книжку и вышел. — Дура, — закричала длинноногая соседке, — Что ты его выгнала? Ты у меня теперь будешь роды принимать? — Да он бы твои роды заметил, если только б ты ему прямо на книжку родила! — не осталась в долгу соседка. Все это напоминало космический корабль, жестоко запущенный с женщинами, не имеющими возможности позвать на помощь и не обученными оказать ее себе сами. Энергетика боли все больше и больше закручиваясь в воронку, толкала этот корабль вперед к катастрофе. Я очнулась от густого вопля и дымящегося лба, постфактум осознав, что оба события относятся ко мне. Безуспешно пытаясь обуздать следующий вопль, я с трудом заставила себя не крутить переключатель тока на максимум во время схватки; нижняя половина тела отделилась от меня и носилась под потолком, размахивая простынями как крыльями, а верхняя, вцепившись в кровать, пыталась рефлексировать между воплями. Время потеряло смысл, комната наполнилась полумраком и гулом, и я начала прощаться со всем, что мне было дорого в этой жизни. Застучали каблуки, и мамзель в очочках с маской брезгливости и усталости на пухлом личике, возмущенно произнесла надо мной: — Женщина, ну, что ж вы рожаете и молчите? Нам же с вашей двойни надо показатели записать. Перебирайтесь на каталку. Мое поведение в этот момент можно было обозначить любым словом, кроме молчания, но понятие дискуссии осталось в том мире, с которым я уже попрощалась. Я поползла на каталку как краб, и уже плохо сознавала как в другой комнате, до потолка заставленной мониторами, мамзель запихивала в разные части меня датчики, и бегала среди экранов и тетрадок, в которые заносила показатели остатков моего существования. — Это для меня или для детей? — спросила я между схваток, свистящим шепотом. — Это для науки, женщина, — гордо ответила мамзель, и если бы она стояла поближе, я бы врезала по ее напудренному личику ногой от имени всех женщин, рожавших в совке. Каким-то образом я очутилась на родильном столе около окна, залитого солнечным светом, огромные круглые часы похрустывая минутной стрелкой, показывали девять сорок. — Никого нет, потому что пересменок, — нежным голосом сказала дама с соседнего родильного стола. Было тихо как в крематории, за окном галдели птицы, от эмоционального перенапряжения в голове и сердце перегорели все лампы, и в состоянии сладостной отстраненности я ждала конца.В комнату зашли две немолодые женщины, подошли ко мне, и на их крик сбежался весь персонал отделения. Без всякого интереса я услышала, что роды должны были произойти час тому назад, что порвана до ушей, и что непонятно, чем я теперь буду рожать, и что всех за это можно уволить, а перед этим оторвать руки. — Не волнуйтесь, все будет хорошо! Как вас зовут? — резюмировала пожилая женщина, развернула меня на спину, и почти улеглась сверху. Поскольку последние несколько месяцев меня не называли иначе, чем женщина, поскольку у меня не было сил сказать ей, что мне категорически нельзя лежать на спине; поскольку я ощущала это как долгожданный конец, способный прекратить пытки; я выговорила ватным языком: — Меня зовут — женщина, — и потеряла сознанье. Я открыла глаза в облаке нашатыря и увидела неправдоподобно огромного, черноволосого орущего младенца. — Посмотрите какой красавец, — щебетали женщины. — Можно я его потрогаю? — попросила я. Его поднесли ко мне, я испуганно прикоснулась, он показался мне горячим как пирог, вынутый из духовки. — Не расслабляйтесь, сейчас будем рожать второго. Он у вас очень стремительный, уже околоплодных вод нахлебался, — сказала пожилая женщина. — А можно отдохнуть? — Нет, у нас на все и про все пять минут. Быстро капельницы в руки и ноги! — и целый взвод акушерок, оказывается их было не так уж мало по штатному расписанию, начал привязывать мои конечности к капельницам и галдеть как птичий базар. Не прошло и пяти минут, как я увидела второго такого же младенца, его шлепнули, и он заорал громче первого. — Это тоже мой? — пролепетала я в состоянии восторженной идиотии. — Конечно, — ответила медсестра, отматывающая капельницы, — Скажите спасибо, что сюда зашла профессор Сидельникова, иначе вам бы ни одного не видать! Дальше был не отапливаемый ободранный коридор, в котором я и моя соседка лежали на каталках два часа, а животы лежали на нас как сдутые дирижабли. В состоянии обокранности и униженности мы изучали завитушки лепнины на потолке. — За ними хоть там присматривают? Или как за нами? — спросила я. — Они не расскажут, — мрачно ответила соседка. — Женщины, не спать! — орал на нас каждый проходящий мимо. — Почему нас не везут в палату? — обессилено спрашивали мы. — Два часа спать нельзя, чтобы не пропустить внутреннее кровотечение, а сиделки, у нас только для иностранок. — Но здесь холодно! — Это, чтоб спать не хотелось. Через два часа я была на операционном столе. — Наркоз переносите? Здесь час зашивать надо, все в лохмотьях, — сообщил веселый парень в зеленом халате. — Переношу, — ответила я, и, наконец, отключилась под маской. — Мужу скажете, что с него бутылка, зашил на совесть, теперь все как новое. Только почему же он вас так поздно к нам рожать привез? Вы же теперь полгода сидеть не сможете? — сказал парень через час. — Он меня привез к вам месяц тому назад... — Ну, ладно, мы тут тоже люди смертные, все бывает. А вы сами где работаете? — Я учусь. — На кого? — На философа. Он хотел было сказать, что вот мол, у вас в философии тоже не все в порядке, но одумался и заменил это на: — Вот и отнеситесь к этому по-философски. Видимо, это было последней каплей, потому что из меня прорвались все накопленные организмом рыданья. Это была просто пляска святого Вита. — Да успокойся, успокойся же... — метался врач, то прижимая меня к столу, то заглядывая в смежную комнату, в которой естественно же отсутствовала хирургическая медсестра, — Да у тебя от такого плача все швы полетят, придется еще час шить! Да ведь все так хорошо, у тебя такие сыновья роскошные! Что ж ты плачешь, милая? — и набирал в шприц ампулы одну за другой, и орал в коридор. — Лена, Лида, где вас черт носит? — и совал в мое синее от уколов предплечье какие-то бесконечные шприцы. И все начинало плыть вокруг меня: слепящие лампы, появившиеся, наконец, медсестры, зеленые стены. И в сумерках лекарственного коктейля я видела себя голой, бегущей по длинному, не отапливаемому коридору института гинекологии сквозь строй плюющих и бросающих в меня землей врачей к открытой освещенной двери, пытаясь прикрыть ладошками огромный живот... Все это произошло со мной семнадцать лет тому назад только по той причине, что я — женщина. И пока будут живы люди, не считающие это темой для обсуждения, это будет ежедневно происходить с другими женщинами, потому что быть женщиной в этом мире не почетно даже в тот момент, когда ты делаешь то единственное, на что не способен мужчина. (с) Мария Арбатова, "Меня зовут женщина", 1998г.

  • Директор Центра на Каширском шоссе в Москве (где в последнее время лечилась Жанна Фриске) — главный онколог России Михаил Давыдов признался: у Жанны, увы, не было шансов выжить. По его словам максимум, сколько может прожить человек с таким заболеванием, — полтора года. На вопрос корреспондента, могла ли беременность Жанны (в частности, ЭКО) спровоцировать это страшное заболевание, Давыдов ответил: "ЭКО ускорило рост уже имеющейся в мозге опухоли. Вообще, любая беременность выступает как провокатор многих заболеваний, к чему у человека есть предрасположенность. А тем более ЭКО, когда идет мощная гормональная атака на организм. И тем более, если у человека есть опухоль (у Фриске она уже могла быть)". "Возможно, эта опухоль была совсем маленькой. ЭКО и спровоцировало ее рост. Ведь головные боли у нее начались сразу после рождения ребенка", — пояснил главный онколог России. С его мнением отчасти согласны и другие медики. Так, онколог Ольга Фадеева отметила: "Злокачественное образование не появляется за неделю-другую – обычно оно "зреет" годами. Так что роды никак не могут вызвать рак, а вот спровоцировать резкий рост опухоли, образовавшейся еще до беременности, – да". Гинеколог-репродуктолог Иван Баринов, со своей стороны, сообщает, что в США и в Европе были проведены обширные обследования пациенток, которые прибегали к экстракорпоральному оплодотворению (ЭКО). По его словам, "везде были получены одни и те же данные – зачатие в пробирке не увеличивает риск развития онкологии". Однако, отмечает Баринов, далеко не каждой женщине, перенесшей рак в прошлом, разрешено делать ЭКО – решение об этом принимает онколог.

    • Ну и пусть здесь тоже будет. На данный момент - это моя самая разошедшаяся запись. Мой супервизор говорит, что я теплая и заботливая. Потому что она не слышит моих устных комментариев к постам про женское предназначение, естественные роды, отказ от прививок и 'в деревне все были здоровые'. Да, раньше не было рака. Потому что его не диагностировали. Человек умирал и все. Не было проблем с аллергией на прививки. Дети умирали от дифтерии пачками и все. Не было проблем с контрацепцией. Люди просто рожали и выносили детей на мороз и морили голодом. После открытия Америки половина Европы вымерла от сифилиса - а половина индейцев - от гриппа. В Англии во времена Генриха, того самого, что с Анной Болейн, простой грипп выкосил половину Лондона. Не было проблем с сильными женщинами. У женщин просто не было паспортов, прав, возможностей, их избивали и насиловали - и это не считалось проблемой или преступлением. И никакой проблемы с оргазмами не было - не было оргазмов. И с внематочными беременностями и постродовой депрессией проблем не было. Внематочная беременность (или замершая) была только одна. Женщина умирала - и все. И депрессии у женщин не было. Была тяжелая работа. Те, кто не умирал от родов, в сорок чаще всего были с опущением матки - от постоянной тяжелой работы. Бандажей тоже не было. Всем, кто хочет красивых платьев и балов, рекомендую читать мемуары Екатерины Второй. Да-да, жены наследника престола, а затем - императрицы. Там про ветряную оспу, женские проблемы, трудности быта и многое другое у знати. Да-да, у тех людей, которые обладали всеми благами той цивилизации. У меня в процессе чтения было впечатление, что я сейчас живу не просто роскошней, а во много раз роскошней императрицы. Моя прабабка и первая жена моего деда умерли в родах, половина братьев и сестер моего отца умерли от инфекций, которые сейчас кажутся сказочными страшилками. И это не глухое средневековье, а двадцатый век. Ну и вообще, кому хочется острых ощущений - можно взять в библиотеке женскую энциклопедию восьмидесятых и почитать про женскую гигиену. Да что там - сто лет назад мои легкие роды убили бы либо меня, либо дочь. Просто потому, что легкими они были благодаря медицине. Когда меня спрашивают, в каком времени я хотела бы жить, - сейчас. Я не знаю, что будет в будущем, но сейчас у меня есть джинсы, кроссовки, дезодорант, моя личная недвижимость, загранпаспорт, контактные линзы, средства гигиены и контрацепции, возможность работать и учиться в любой стране. Я могу развестись просто потому, что не хочу жить с этим человеком. Я могу водить машину. Я могу купить травмат или шокер, а также научиться драться, чтобы защищать себя и своих близких, и да, есть шанс, что за превышение самообороны меня посадят. Зато не закидают камнями и не сбросят со скалы как опозоренную. В этом обществе еще куча проблем, но по сравнению с тем, что было, - это офигенно. И желающие отмотать назад просто не понимают, куда они попадут. Я понимаю. И я знаю, какая титаническая работа была проделана, чтобы сделать хотя бы то, что есть сейчас. И я счастлива жить в здесь и сейчас.

  • #история_подписчицы Спасибо за то, что поделились! _____________________________________ Анонимно. Вводные: девушка 29 лет, без вредных привычек ( совсем ), спортсменка ( легкоатлетка ), ежегодные медосмотры с полной проверкой всего ( даже в попу заглядывают), проблем со здоровьем нет совсем, даже зубы заблаговременно. Долгожданные 2 полосы...чтоб они. Первое, что Я поняла, что Я затупила не изучив ВСЮ информацию по беременности и родам, второе - что не скопила денег на анализы, частную клинику, отдельную палату, вкусное домашнее питание, третье - не учла, что даже при хорошем раскладе вылезают болячки к которым был только предрасположен. Последствия: 1. Токсикоз меня не оставлял совсем. 24/7 + жесточайшая изжога. Едешь, идешь, занимаешься ли спортом - тошнота/рвота/жжение или все одновременно. 2. Вылезают ВСЕ вены и на руках, и на ногах. Слава Богу, на ногах варикоз купировался бинтованием колен и массажем. 3. Промежность опухает и чешется.Выделения усиливаются в разы. 4. Сильно ограничен в питании, даже если всегда придерживался зож. 5. Самоконтроль ослабляется. 6. Мозг отказывается воспринимать те объемы информации, что и раньше. 7. Возникают сложности с критической оценкой ситуаций. 8. Нюх усиливается в разы, слюноотделение тоже (вот летом веселуха - шашлык/перегар/пот/носки/дезодорант). 9. На последних месяцах приходиться "снимать с шеи" всех туда заботливо усаженных. 10. Походы в жк превращаются в ад, десятки таких же, а часто и в не такой лайт-версии, сидят как в частилище. 11. Ограничение по времени сдачи анализов заставляет вставать после бессонной ночи и "пилить" в больничку ( они не всегда сдаются в жк). 12. Про ограничение в движении (утиная походка) Я промолчу, как и пигментные пятна по всему телу. 13. Иммунка ведет себя неадекватно, любой вирус - твой. 14. Головокружения даже с поддерживающей терапией. 15. Тренировочные схватки адъ и Израилъ. 16. И самое "вкусное" - подтекание мочи. Чихаешь, кашляешь, говоришь, спишь - адский запах,даже если подмываешься каждый раз ( меняешь прокладку). Про родильный дом и общие выводы сообщу как рожу.

    • “..какой человек имеет право пребывать непрошенным, нежеланным паразитом внутри тела другого человека? В этом же суть вопроса: в абсолютном праве каждого,в том числе и женщины, на то, чтобы владеть собственным телом. При аборте мать избавляется от того нежеланного,что завелось в ее теле; если плод при этом умирает, это не опровержение того обстоятельства, что НИКАКОЕ СУЩЕСТВО НЕ ИМЕЕТ ПРАВА ЖИТЬ — НЕЗВАННЫМ И НЕЖЕЛАННЫМ — В ТЕЛЕ ДРУГОГО ЧЕЛОВЕКА. Обычное возражение, что мать сначала либо хотела этого, либо несет ответственность за то, что в ее теле образовался плод, опять-таки не имеет отношения к делу. Даже если мать первоначально хотела ребенка, она, будучи полновластной хозяйкой собственного тела, имеет право изменить решение и избавиться от плода. Большинство плодов появляются в утробе матери благодаря ее желанию и собственному добровольному согласию. Но как только мать решает, что она не хочет больше нахождения плода внутри, он становится паразитическим «захватчиком» ее тела и мать имеет полное право изгнать его из своей собственности. Аборт в таком случае должен рассматриваться не как «убийство» живого человека, а как изгнание нежелательного захватчика из ее тела. Следовательно, любые законы, ограничивающие или наказывающие аборты, нарушают права матерей.” M. Ротбард, "К новой свободе"

Правда о беременности, родах и материнстве