Все публикации
-
Каждый раз листая группы в вк, обязательно вылезает " реклама" другой группы. На одну из таких груп я наткнулась. И вот один из тысяч примеров, когда за девушку решают её судьбу родственники.
-
-
-
#8_марта На 8 марта - день женской солидарности - ежегодно выливается куча негатива и презрительных насмешек. Ни один праздник не окутан таким количеством страшилок. Ни один праздник не демонизируют так беззастенчиво, как день 8 марта. В преддверии праздника Вы 100% встретите статьи про то, что 8 марта - это день проституток и вавилонских блудниц, которым не заплатили матросы, и все, кто его отмечают - шлюхи. Вы 100% встретите расистское утверждение - что этот день отмечают кровожадные евреи, так как это Пурим. Вы прочтете сотни сообщений о том, что курица - не птица, баба не человек, но так и быть, пусть один день в году женщина думает, что она что-то стоит, а на 9 марта "мы отыграемся". Но конечно не обойдется и без лицемерных доброжелательных поздравлений "милых дам", которые якобы обожествлены и обожаемы, вам будут говорить, как вы радуете глаз мужчин красотою,а желудок пирожками. Вся эта пропагандистская бомбардировка нацелена на подмену подлинного смысла Дня 8 марта и забвения истории великого дня, когда женщины заявили о своих нуждах. Все эти псевдоисторики не приводят никаких убедительных доказательств своим гнусным утверждениям, пользуясь правилом Геббельса: Чем больше ложь, тем скорее в нее поверят. Правда же об этом празднике почти стерта, запрятана за множеством пошлых картинок. Цель, переключить наше внимание: чтобы женщины не думали об улучшении своей жизни, чтобы довольствовались полууступками. Хватит обмана! Хватит лжи!Хватит лощеных картинок! Лучше отмените декриминализацию побоев и неуплаты алиментов, наконец начните финансировать кризисные центры для женщин, перестаньте лоббировать снижение возраста согласия и вступления в брак, наконец сделайте нормальное денежное пособие для матерей-одиночек, начните принимать на работу женщин без вопроса о наличии детей, принимайте заявление у жертв изнасилования без шуток про оргазм. А с 8 марта мы сами поздравим подруга подругу по-сестрински! http://womenation.org/ukradennyi-prazdnik-8-marta/
-
-
-
#нампишут@myabortion На бэби.ру нашла пост, где женщина ищет отзывы на стоматологическую клинику. Причем здесь сообщество, вы мне скажите? Да все очень просто. «С таким вопросом я к вам серьезным. Совсем полкосило материнство мои зубки, с 2 мы расстались навсегда… Отправил меня муж импланты ставить. Сходила в алекон -дент на Новороссийской на консультацию, и сказал мне дядя -доктор, что беда у меня совсем с зубами и чтобы а порядок их привести, нужно года 2 и тысяч 200. Деньги конечно для нас огромные, но если вспомнить все зубные мучения… Так вот, девчонки, может кто сталкивался, подскажите, нормально там зубы делают, или это все развод??» Большие материальные затраты на медицинские услуги, на лекарства, на новую одежду, на роды, на будущего ребенка? Тут чтобы себе ЗУБЫ из-за материнства восстановить нужно потратить 200 тысяч рублей. Я не знаю, сколько в действительности стоят стоматологические услуги (цена, указанная в посте, узнавалась женщиной в клинике в городе Армавир), насколько женщину действительно не надули и какие точно у нее проблемы — но факт того, что ей указали на такой ценник решения проблемы, которая появились исключительно по вине святого боже спаси материнства — не удивляет, но как минимум поражает. Ни за что. Мое здоровье имеет значение, как и здоровье всех женщин на этой планете, мне жаль, что не все мы можем этого избежать, но пока есть возможность, я сделаю все, чтобы никогда не рожать и не становиться матерью.
-
-
Оказывается, девочка, убитая своей няней, была жертвой врачебной ошибки...Вот цитата: "Мама погибшей Насти, Екатерина, рассказала, что ее дочь стала жертвой врачебной ошибки при родах в августе 2011 года. «Акушеры, зная, что плод не прижимается к родовым путям, отказали мне в кесаревом сечении, ссылаясь на то, что если в родах пойдёт что-то не так, то обязательно сделают операцию. Так и случилось, ребёнок не смог родиться естественным путем. Врачи применили вакуум, что повлекло за собой разрыв кожи на голове и в последствии гематому, и ребенок пробыл 14 часов без дыхания в утробе». Насте поставили диагноз «поражение центральной нервной системы». Врачи научно-практического центра Минздрава дали неутешительный прогноз: девочка не будет ходить. Но родители не теряли надежду и собирали деньги на дорогостоящую операцию в Германии." То есть, мало того, что маме не дали возможности распорядиться собственным телом так, чтобы она могла максимально обезопасить здоровье себя и ребёнка в процессе родов. Мало того, что профессиональная тупость эскулапов испортила жизнь девочке и её близким... В довершение всего ещё и с нянькой не повезло. И жить теперь негде. Как после этого вообще можно доверять кому-либо своих детей??? Это был немаленький кусок жизни матери, который ей изуродовали как могли, и всё в итоге отнято, оказалось напрасным. http://www.mk.ru/incident/2016/02/29/roditeli-ubitoy-nyaney-devochki-lechili-ee-ot-tyazhelogo-neduga.html
-
А. П. Чехов Спать хочется Ночь. Нянька Варька, девочка лет тринадцати, качает колыбель, в которой лежит ребенок, и чуть слышно мурлычет: Баю-баюшки-баю, А я песенку спою... Перед образом горит зеленая лампадка; через всю комнату от угла до угла тянется веревка, на которой висят пеленки и большие черные панталоны. От лампадки ложится на потолок большое зеленое пятно, а пеленки и панталоны бросают длинные тени на печку, колыбель, на Варьку... Когда лампадка начинает мигать, пятно и тени оживают и приходят в движение, как от ветра. Душно. Пахнет щами и сапожным товаром. Ребенок плачет. Он давно уже осип и изнемог от плача, но всё еще кричит и неизвестно, когда он уймется. А Варьке хочется спать. Глаза ее слипаются, голову тянет вниз, шея болит. Она не может шевельнуть ни веками, ни губами, и ей кажется, что лицо ее высохло и одеревенело, что голова стала маленькой, как булавочная головка. — Баю-баюшки-баю, — мурлычет она, — тебе кашки наварю... В печке кричит сверчок. В соседней комнате, за дверью, похрапывают хозяин и подмастерье Афанасий... Колыбель жалобно скрипит, сама Варька мурлычет — и всё это сливается в ночную, убаюкивающую музыку, которую так сладко слушать, когда ложишься в постель. Теперь же эта музыка только раздражает и гнетет, потому что она вгоняет в дремоту, а спать нельзя; если Варька, не дай бог, уснет, то хозяева прибьют ее. Лампадка мигает. Зеленое пятно и тени приходят в движение, лезут в полуоткрытые, неподвижные глаза Варьки и в ее наполовину уснувшем мозгу складываются в туманные грезы. Она видит темные облака, которые гоняются друг за другом по вебу и кричат, как ребенок. Но вот подул ветер, пропали облака, и Варька видит широкое шоссе, покрытое жидкою грязью; по шоссе тянутся обозы, плетутся люди с котомками на спинах, носятся взад и вперед какие-то тени; по обе стороны сквозь холодный, суровый туман видны леса. Вдруг люди с котомками и тени надают на землю в жидкую грязь. — «Зачем это?» — спрашивает Варька. — «Спать, спать!» — отвечают ей. И они засыпают крепко, спят сладко, а на телеграфных проволоках сидят вороны и сороки, кричат, как ребенок, и стараются разбудить их. — Баю-баюшки-баю, а я песенку спою... — мурлычет Варька и уже видит себя в темной, душной избе. На полу ворочается ее покойный отец Ефим Степанов. Она не видит его, но слышит, как он катается от боли по полу и стонет. У него, как он говорит, «разыгралась грыжа». Боль так сильна, что он не может выговорить ни одного слова и только втягивает в себя воздух и отбивает зубами барабанную дробь: — Бу-бу-бу-бу... Мать Пелагея побежала в усадьбу к господам сказать, что Ефим помирает. Она давно уже ушла и пора бы ей вернуться. Варька лежит на печи, не спит и прислушивается к отцовскому «бу-бу-бу». Но вот слышно, кто-то подъехал к избе. Это господа прислали молодого доктора, который приехал к ним из города в гости. Доктор входит в избу; его не видно в потемках, но слышно, как он кашляет и щелкает дверью. — Засветите огонь, — говорит он. — Бу-бу-бу... — отвечает Ефим. Пелагея бросается к печке и начинает искать черепок со спичками. Проходит минута в молчании. Доктор, порывшись в карманах, зажигает свою спичку. — Сейчас, батюшка, сейчас, — говорит Пелагея, бросается вон из избы и немного погодя возвращается с огарком. Щеки у Ефима розовые, глаза блестят и взгляд как-то особенно остр, точно Ефим видит насквозь и избу и доктора. — Ну, что? Что ты это вздумал? — говорит доктор, нагибаясь к нему. — Эге! Давно ли это у тебя? — Чего-с? Помирать, ваше благородие, пришло время... Не быть мне в живых... — Полно вздор говорить... Вылечим! — Это как вам угодно, ваше благородие, благодарим покорно, а только мы понимаем... Коли смерть пришла, что уж тут. Доктор с четверть часа возится с Ефимом; потом поднимается и говорит: — Я ничего не могу поделать... Тебе нужно в больницу ехать, там тебе операцию сделают. Сейчас же поезжай... Непременно поезжай! Немножко поздно, в больнице все уже спят, но это ничего, я тебе записочку дам. Слышишь? — Батюшка, да на чем же он поедет? — говорит Пелагея. — У нас нет лошади. — Ничего, я попрошу господ, они дадут лошадь. Доктор уходит, свеча тухнет, и опять слышится «бу-бу-бу»... Спустя полчаса к избе кто-то подъезжает. Это господа прислали тележку, чтобы ехать в больницу. Ефим собирается и едет... Но вот наступает хорошее, ясное утро. Пелагеи нет дома: она пошла в больницу узнать, что делается с Ефимом. Где-то плачет ребенок, и Варька слышит, как кто-то ее голосом поет: — Баю-баюшки-баю, а я песенку спою... Возвращается Пелагея; она крестится и шепчет: — Ночью вправили ему, а к утру богу душу отдал... Царство небесное, вечный покой... Сказывают, поздно захватили... Надо бы раньше... Варька идет в лес и плачет там, но вдруг кто-то бьет ее по затылку с такой силой, что она стукается лбом о березу. Она поднимает глаза и видит перед собой хозяина-сапожника. — Ты что же это, паршивая? — говорит он. — Дитё плачет, а ты спишь? Он больно треплет ее за ухо, а она встряхивает головой, качает колыбель и мурлычет свою песню Зеленое пятно и тени от панталон и пеленок колеблются, мигают ей и скоро опять овладевают ее мозгом. Опять она видит шоссе, покрытое жидкою грязью. Люди с котомками на спинах и тени разлеглись и крепко спят. Глядя на них, Варьке страстно хочется спать; она легла бы с наслаждением, но мать Пелагея идет рядом и торопит ее. Обе они спешат в город наниматься. — Подайте милостынки Христа ради! — просит мать у встречных. — Явите божескую милость, господа милосердные! — Подай сюда ребенка! — отвечает ей чей-то знакомый голос. — Подай сюда ребенка! — повторяет тот же голос, но уже сердито и резко. — Слышишь, подлая? Варька вскакивает и, оглядевшись, понимает, в чем дело: нет ни шоссе, ни Пелагеи, ни встречных, а стоит посреди комнатки одна только хозяйка, которая пришла покормить своего ребенка. Пока толстая, плечистая хозяйка кормит и унимает ребенка, Варька стоит, глядит на нее и ждет, когда она кончит. А за окнами уже синеет воздух, тени и зеленое пятно на потолке заметно бледнеют. Скоро утро. — Возьми! — говорит хозяйка, застегивая на груди сорочку. — Плачет. Должно, сглазили. Варька берет ребенка, кладет его в колыбель и опять начинает качать. Зеленое пятно и тени мало-помалу исчезают и уж некому лезть в ее голову и туманить мозг. А спать хочется по-прежнему, ужасно хочется! Варька кладет голову на край колыбели и качается всем туловищем, чтобы пересилить сон, но глаза все-таки слипаются и голова тяжела. — Варька, затопи печку! — раздается за дверью голос хозяина. Значит, уже пора вставать и приниматься за работу. Варька оставляет колыбель и бежит в сарай за дровами. Она рада. Когда бегаешь и ходишь, спать уже не так хочется, как в сидячем положении. Она приносит дрова, топит печь и чувствует, как расправляется ее одеревеневшее лицо и как проясняются мысли. — Варька, поставь самовар! — кричит хозяйка. Варька колет лучину, но едва успевает зажечь их и сунуть в самовар, как слышится новый приказ: — Варька, почисть хозяину калоши! Она садится на пол, чистит калоши и думает, что хорошо бы сунуть голову в большую, глубокую калошу и подремать в ней немножко... И вдруг калоша растет, пухнет, наполняет собою всю комнату, Варька роняет щетку, но тотчас же встряхивает головой, пучит глаза и старается глядеть так, чтобы предметы не росли и не двигались в ее глазах. — Варька, помой снаружи лестницу, а то от заказчиков совестно! Варька моет лестницу, убирает комнаты, потом топит другую печь и бежит в лавочку. Работы много, нет ни одной минуты свободной. Но ничто так не тяжело, как стоять на одном месте перед кухонным столом и чистить картошку. Голову тянет к столу, картошка рябит в глазах, нож валится из рук, а возле ходит толстая, сердитая хозяйка с засученными рукавами и говорит так громко, что звенит в ушах. Мучительно также прислуживать за обедом, стирать, шить. Бывают минуты, когда хочется, ни на что не глядя, повалиться на пол и спать. День проходит. Глядя, как темнеют окна, Варька сжимает себе деревенеющие виски и улыбается, сама не зная чего ради. Вечерняя мгла ласкает ее слипающиеся глаза и обещает ей скорый, крепкий сон. Вечером к хозяевам приходят гости. — Варька, ставь самовар! — кричит хозяйка. Самовар у хозяев маленький, и прежде чем гости напиваются чаю, приходится подогревать его раз пять. После чаю Варька стоит целый час на одном месте, глядит на гостей и ждет приказаний. — Варька, сбегай купи три бутылки пива! Она срывается с места и старается бежать быстрее, чтобы прогнать сон. — Варька, сбегай за водкой! Варька, где штопор? Варька, почисть селедку! Но вот наконец гости ушли; огни тушатся, хозяева ложатся спать. — Варька, покачай ребенка! — раздается последний приказ. В печке кричит сверчок; зеленое пятно на потолке и тени от панталон и пеленок опять лезут в полуоткрытые глаза Варьки, мигают и туманят ей голову. — Баю-баюшки-баю, — мурлычет она, — а я песенку спою... А ребенок кричит и изнемогает от крика. Варька видит опять грязное шоссе, людей с котомками, Пелагею, отца Ефима. Она всё понимает, всех узнает, по сквозь полусон она не может только никак понять той силы, которая сковывает ее по рукам и по ногам, давит ее и мешает ей жить. Она оглядывается, ищет эту силу, чтобы избавиться от нее, но не находит. Наконец, измучившись, она напрягает все свои силы и зрение, глядит вверх на мигающее зеленое пятно и, прислушавшись к крику, находит врага, мешающего ей жить. Этот враг — ребенок. Она смеется. Ей удивительно: как это раньше она не могла понять такого пустяка? Зеленое пятно, тени и сверчок тоже, кажется, смеются и удивляются. Ложное представление овладевает Варькой. Она встает с табурета и, широко улыбаясь, не мигая глазами, прохаживается по комнате. Ей приятно и щекотно от мысли, что она сейчас избавится от ребенка, сковывающего ее по рукам и ногам... Убить ребенка, а потом спать, спать, спать... Смеясь, подмигивая и грозя зеленому пятну пальцами, Варька подкрадывается к колыбели и наклоняется к ребенку. Задушив его, она быстро ложится на пол, смеется от радости, что ей можно спать, и через минуту спит уже крепко, как мертвая...
-
#материнство #семья Моему ребенку скоро 6 лет. А я все еще не готова к материнству. Я до сих пор не могу привыкнуть, что я мать. Я не могу привыкнуть к тому, что я не принадлежу себе, я каждое утро заново приспосабливаюсь к этой реальности, и это длится больше 5.5 лет. Я устала.
-
Взято из этого обсуждения: http://www.woman.ru/kids/medley5/thread/4661644/ В комментариях много виктимблейминга, однако отметились и другие подруги по несчастью. Например: "Автор, вы словно меня описали, ребёнку 1,11, не жизнь, а адский ад. Я уже на стены лезу от этого однообразия, жду когда сад начнётся, на работу хочу сил нет, чувствую себя никчемной. Но мне все говорят, что это пройдёт, вот дите подрастет будет легче. А бабушки, которые божились с дитем сидеть, не фига не хотят, хоть раз в месяц взяли бы с ночевой. Вот через скандал завтра мама моя дочь с ночевкой возьмёт, я уже в предкушении завтрешнего дня"
-
Мне хочется разделить свою историю принятия себя как чайлдфри с вами. Это не совсем по теме группы, однако это может кому-нибудь помочь. Начну с того, что я никогда не была и уже, вероятнее всего, не буду чайлдхэйт. Мне 25 лет, я - состоявшаяся специалистка в востребованной сфере и профессии, так называемый средний класс, последний год живу и работаю в Германии. Один раз я была замужем, мы были совсем юны, никто детей от нас не требовал, сами мы тоже не задумывались об этом, вопрос даже не поднимался. Особенно ребёнка я не хотела никогда, не было умиления, которое в России особенно насаждается через СМИ и рекламу. К детям всегда относилась спокойно, с долей настороженности, мне всегда казалось, что многие из них довольно жестоки. И вот наступил момент, когда причудливое сочетание давления родителей, жалостливых глаз партнера и бесконечные посты одноклассниц с младенцами прорвали мою защиту, и я решилась забеременеть. К слову сказать, я уже жила в Германии и всячески успокаивала себя тем, что родовспоможение здесь гораздо лучше, чем в России. Что, к слову сказать, полная правда, женщин здесь очень ценят и уважают. Так вот, я была полна решимости, было одно маленькое но: я употребляла антидепрессанты и анксиолитики, которые с беременностью не сочетались. Я посоветовалась с психотерапевткой, которая осталась в России, и она одобрила мой планомерный отказ от препаратов. Сам отказ прошёл успешно, но в итоге мой недолеченный лёгкий депрессивный эпизод превратился в эпизод средней тяжести, когда я с трудом передвигала себя с работы домой и из дома на работу. Так я нашла нового врача уже в Германии, а также узнала свой настоящий диагноз. Им оказалось пограничное расстройство личности, вследствие которого у меня развилось рекуррентное депрессивное расстройство. Я начала читать про само расстройство, причины, следствия и многое другое. Некоторые источники утверждают, что оно предаётся генетически, некоторые, что оно является причиной воспитания, и я склонна согласиться со вторыми. Моя мама, на мой взгляд, является носительницей такого же расстройства. Люди с данным заболеванием не могут выстраивать адекватные социальные связи, часто идеализируют человека или идею, а потом жестоко в ней разочаровываются. Угодить им практически невозможно. Поэтому очень часто женщины, носительницы данного расстройства, становятся матерями-одиночками, создавая болезненный союз с ребёнком, в результате которого ребёнок вырастает травмированным, и во многих случаях тоже имеет расстройство личности. Когда я узнала об этом, я поняла, что лучшее, что я могу сделать для своих потенциальных детей - это не рожать их. Расстройство лечится крайне тяжело, некоторые случаи не проходят никогда. Я не хочу, чтобы в мире был ещё хотя бы один человек, который будет страдать так же, как и я. Это мой выбор и моё мнение, я никого ни к чему не призываю, и надеюсь, что не ущемляю людей с ментальным расстройствами в вопросе репродуктивной свободы. Анонимно, пожалуйста.
-
Прим. адм: Статья не из фем. источников. __________________ Правила безопасности в декрете: одна в квартире с ребенком Младенец орал, наверное, 10-й раз за день и орал долго. В голове гудело. Успокоить было очень просто – приласкать, дать грудь. Но я поймала себя на страшной мысли, что не могу сделать простое и естественное действие — взять на руки и приложить к груди, как я всегда делала. Мне противно. Мне кажется, что из меня высосали все соки. И я просто НЕ МОГУ взять этого ребенка на руки, словно он – не мой. Словно не желанный. Я поняла, что я схожу с ума. Что мне хочется причинить вред ребенку. Сделать ЧТО-ТО, ЧТОБЫ ОНА ЗАТКНУЛАСЬ. Недавно многодетная мама Елена Кучеренко написала свою колонку про обратную сторону материнства. И если в моей статье многодетность казалась спасением от бессмысленности жизни, то из материала Елены выходит, что совсем оно не спасение. И что занятие детьми приводит женщину к коммуникативному голоду, дефициту и личного пространства, и личных достижений, и сенсорному голоду, отчего можно буквально сойти с ума. Елена, конечно, не жалеет о своем выборе, и я услышала из ее колонки предупреждение о неких правилах безопасности, которые все же нужно в декрете соблюдать. Вот об этих правилах безопасности, чтобы избежать эмоционального выгорания мамы – мой новый материал. Потому что я, Елена, через это тоже прошла. И пройду еще много раз – с каждым новым ребенком. Я думаю, что для многих молодых матерей эта тема является запретной. Они не готовы признать, что за красивыми фотками в слингах в соцсетях, за уверенностью в любви и желанности по отношению к своим детям могут прийти жуткие психозы. Они уверены, что истории, когда мать выкидывала детей из окна и выбрасывалась вслед за ними, или истории, как мать, желая успокоить ребенка, как обезумевшая трясет его и обеспечивает ему смертельное кровоизлияние в мозг – никогда не станут их историями. Дай Бог, чтобы эти истории были про каких-нибудь алкоголичек, а не про нас с вами. Но, к сожалению, кроме бедности и алкоголизма, есть третий фактор риска, который делает с нами ужасную вещь: подавляет материнский инстинкт, отключает разум и внезапно погружает в желание причинить вред своему любимому ребенку. Этот фактор – эмоциональное выгорание мамы, которая находится одна в квартире с детьми младше 3-х лет более нескольких часов. У каждой мамы будет разный запас прочности, зависящий и от опыта проживания стрессовых ситуаций, и от опыта материнства, и от возраста ребенка. Кто-то может выдержать и несколько суток (например, когда муж в командировке). Но рано или поздно накроет всех. Сначала вы почувствуете, что не способны больше проявлять эмоции нежности и «сюсюкаетесь» через силу. Это первый «звоночек»: у вас пропадает способность проявлять эмоции по отношению к ребенку и отвечать на его эмоции. И если вы живете в квартире с родственниками – в этот момент вы отдаете ребенка на руки кому-то другому. Так и делали женщины веками. Никогда, слышите – никогда не было в истории такого «счастья», как отдельная квартира. Ни дети, ни мамы к этому не приспособлены. И если вы живете в квартире с любящей бабушкой – можете дальше этот текст не читать. А вот если вам повезло жить в отдельной квартире – вы клиент эмоционального выгорания. Вы проигнорируете первый его признак (дефицит эмпатии к ребенку) и дальше с вами произойдет вот что. Ребенок отсутствие эмпатии тут же чувствует и воспринимает это как угрозу своему состоянию. Ему бы помолчать, поспать, дать вам отдохнуть. Но этого – не будет. Он будет орать – именно сейчас, когда вам так необходим перерыв – он зайдется ором и не успокоится даже у груди, потому что из вашего молока так и сочится адреналин – гормон борьбы или бегства. Дальше вы попадаете в замкнутый круг: он орет – вы не можете успокоить – он орет сильнее – вы не хотите успокаивать, потому что его голос уже кажется вам противным. Наступает момент, когда кора головного мозга просто проиграет более древней части вашей головы – лимбической системе, которая решит, что вам грозит опасность. Вы не ели, не пили, не писали, не спали много часов подряд, и вашему мозгу будет наплевать, что ребенок живой и желанный, что он не виноват. Мозг сыграет с вами злую шутку: он воспримет ребенка как агрессора, который немедленно нужно устранить.Мягкое проявление этого состояния – желание остаться одной. Жесткое – желание агрессии по отношению к ребенку. Конечно, почти все из нас не пойдут за этим едва осознаваемым, страшным, стыдным желанием. У вас будут способы вернуть контроль себе и перестать быть животным. Прежде всего, наша защита – окситоцин, гормон привязанности кормящих матерей. Этого гормона гораздо меньше у пап. Это сыграло злую шутку со швейцарским альпинистом Эрхардом Лоретаном, который, оставшись на Рождество в одиночестве с любимым грудным сыном, исчерпал разумные способы его успокоить и в исступлении встряхнул кричащего младенца, и тот заснул уже насмерть. На суде папа плакал и раскаивался, и судья, будучи уведомлен о шейк-синдроме (синдром встряхивания младенца), который поражает в одинаковой мере как детей неблагополучных алкоголиков, так и детей любящих и правильных родителей, освободил отца от тюремного срока, сказав, что тот достаточно себя наказал. Так что папы в зоне риска больше, чем мы. Но отец, который остается с ребенком более, чем на 3 часа в одиночестве, это все-таки редкость. А для матери быть с ребенком одной с утра до позднего вечера и делать все домашние дела – это сегодня общественная норма. Но норма ли это для нашей физиологии и психологии? Наш мозг говорит, что это – патология, что этого нужно избежать всеми силами. Вы не знаете, какая бомба в вас заложена и когда прозвенит звонок. Давайте признаем: периодическое наличие желания причинить вред ребенку – это не стыдно, более того, для многих из нас, живущих в отдельных квартирах, это – неизбежно, и эти эмоции нужно научиться безопасно проживать. Мой лимит с первым ребенком был 10 часов одиночества. В 9 утра муж уходил на работу до 21 часа, но меня накрывало к 19-ти. Если к 19 часам я устраивала себе каким-то образом «перерыв» от младенца (путем визита бабушки, подруги или хотя бы дневного сна) – день проходил нормально. Но я не сразу угадала свой «час X». Однажды муж пришел с работы, а я выбежала из комнаты, некрасивая, заплаканная с возгласом «Я придушу ее!». Муж едва скинул ботинки и метнулся к младенческой кровати. Конечно, никого я не придушила и не собиралась. Из кроватки вопило нечто сопливое и красное, но вполне здоровое. Даром что вопило уже часа два. Минуту назад я вновь и вновь делала попытку успокоить ее грудью, только это были уже холодные объятия очень усталой мамы, которая рыдала в этот момент сама. Наутро я рыдала уже от раскаяния и просила прощение у мужа, что сказала такие страшные слова – «придушу». Я провожала его на работу со словами: – Пожалуйста, приходи с работы пораньше. Мне кажется, что иначе я могу причинить ей вред. И он приходил. Но однажды он уехал в командировку. Накануне я говорила: «Пожалуйста, не оставляй меня одну, давай вызовем такси, и я уеду к родителям». Я знала свою «бомбу». Но муж – не понимал меня. Он думал, что сутки я смогу потерпеть: – Конечно, уедешь, но давай я сам отвезу тебя и помогу собраться. Подожди, пока я приеду через день. – Нет, ты не понимаешь, я не могу подождать! Он действительно не понял и обиделся. Он приводил кучу разумных доводов, что я сама не вынесу тяжелые вещи, что не хочет, чтобы меня вез чужой человек в другой город. А я стояла как в тумане. Он не понял меня, и я его не винила: когда муж дома, я адекватна и весела, мой ребенок смеется и радует нас. Он не мог понять, как страшен вечер в одиночестве с ребенком, когда ты уже не можешь выйти на улицу «разбавить» взгляд елочками, качельками и другими людьми, и сенсорный голод откликается ночными кошмарами, и некуда бежать. Наступил вечер. Наступило эмоциональное отупение. 9 раз я успокаивала девочку любя, но на десятый меня надо было успокоить саму. Вот он, десятый. Я почти физически чувствую этот «приход», как сквозь ор я теряю себя, и в мутном взгляде рушится комната. Я отстегиваю орущую девочку с детского стульчика и почти швыряю ее в кроватку – там она будет в безопасности от себя и от меня. Я убегаю в туалет. Сколько времени я там провела – я не знаю. Через некоторое время я обнаружила себя сидящей на унитазе и тупо раздирающей кусочки туалетной бумаги. Я смотрела на белую стену, и по ней мелькали какие-то цветные мушки. Из комнаты доносились вопли младенца. «Надо выходить». Я почти заставила себя выйти. Дочь была вся в соплях. Противная. Я стала молиться. Ор не замолкал. Потом я била боксерскую грушу мужа. Ор не замолкал. Наконец я поняла, что сама дочь не замолчит и надо что-то сделать. Надо ЗАСТАВИТЬ СЕБЯ ДАТЬ ЕЙ ГРУДЬ. Я рывком, со злобой взяла дочь из кроватки и рывком же швырнула ее на диван. Силой всунула грудь в рот. Мне хотелось агрессии, пусть даже такой минимальной. По-максимуму старалась контролировать себя. По крайней мере, мне так казалось. Да, я резко с ней обошлась, но ровно настолько, чтобы ей было не больно. Пока еще я чувствовала эту грань. Мы обе отключились и спали несколько часов. Вокруг был разгром и немытая посуда. На утро я вызвала такси, собрала за полчаса три сумки, незнамо как – откуда только силы взялись – вынесла во двор тяжеленный упакованный манеж и все остальное барахло и уехала к родителям. Там я отоспалась и отъелась. Миновало. Я снова могла любить своего ребенка. Я с ужасом воображаю, что брось я в тот вечер Машу на кровать чуть посильнее или будь она чуть помладше – я могла бы обеспечить ей «синдром встряхнутого младенца» (шейк-синдром). Я действительно себя контролировала или думала, что контролирую? Я подумала и о том, что другой маме в силу каких-то факторов риска может захотеться этой «агрессии» чуть больше – достаточно для того, чтобы причинить вред ребенку. Просто у нее будет меньше сдерживающих факторов. Она может быть младше меня, она может не кормить грудью и не иметь окситоцина в таком количестве в крови, она может просто не уметь успокаивать ребенка. Мы должны перестать винить таких матерей и сделать все, чтобы проинформировать каждую молодую маму еще в роддоме: «Дорогая, в тебе заложена бомба. Вот список рекомендаций, чтобы избежать взрыва». Эмоциональное выгорание не проходит с окончанием младенческого периода – оно актуально и для мамы двух-трехлетки, потому что истерик у детей меньше не становится. И они так же остро чувствуют момент наступления отсутствия эмоционального отклика у мамы. И так же, как и в младенчестве, включают издевательскую сирену «Спасите меня от моей холодной матери». Моя соседка – мама тоже почти трехлетней тоже Маши. Вот она шлет мне СМС с отчаянным возгласом: «Она орет уже полчаса. Я не знаю, как это можно пережить». И я отвечаю ей: «Ты одна? В одиночку это пережить нельзя». И мы приходим друг к другу «поплакаться» по очереди. Пока правило № 1: не оставайтесь одни в квартире с детьми младше 3-х лет более нескольких часов подряд. Это опасно для жизни ребенка! Проинформируйте об этом мужа. Обзаведитесь подругами, которые были бы не в другом районе и не в социальной сети, а рядом, которых вы можете звать к себе в середине дня, чтобы «отпустило». Просите о помощи. «Скидывайте» ребенка на другие любящие руки, даже если бабушка будет кутать его в жуткие розовые шмотки, а дедушка халтурно подмоет попу. Однако помните о том, что «любящие руки» тоже рано или поздно испытают эмоциональное выгорание, и «час X» у них придет гораздо раньше, чем у вас. http://econet.ru/articles/82426-pravila-bezopasnosti-v-dekrete-odna-v-kvartire-s-rebenkom